Захново – деревня при Мальском озере

В мар­те 2016 го­да Ни­ко­ла­ем Пет­ро­ви­чем Мат­ве­е­вым на за­се­да­нии го­род­ско­го об­ще­ства кра­е­ве­дов бы­ло сде­ла­но вы­ступ­ле­ние об ис­то­рии де­рев­ни Захно­во. В со­кра­щён­ном и от­ре­дак­ти­ро­ван­ном ви­де его текст вой­дёт в сбор­ник «Не пре­рвёт­ся связь вре­мён». Но это слу­чит­ся ещё неиз­вест­но ко­гда. Пуб­ли­ку­ем пол­ное со­дер­жа­ние ин­те­рес­ней­ше­го рас­ска­за.

00

Заставка презентации к докладу «Захново — деревня при Мальском озере»
Открыть в оригинальном размере

Маль­ская до­ли­на од­но из жи­во­пис­ней­ших мест в Пе­чор­ском рай­оне. В ней на­хо­дит­ся до­ста­точ­но боль­шое из внут­рен­них во­до­ё­мов – Маль­ское озе­ро, рань­ше изоби­ло­вав­шее ры­бой. Осо­бен­но мно­го в нём бы­ло уклей­ки, ко­то­рая яв­ля­лась как бы ви­зит­ной кар­точ­кой это­го во­до­ё­ма. Сла­ви­лось оно и круп­ным ер­шом, ко­то­рый во­дил­ся в глу­бо­ких ме­стах и да­же неко­то­рые ры­ба­ки зи­мой спе­ци­аль­но при­ез­жа­ли, чтобы по­охо­тить­ся на эту «царь-ры­бу». Те­перь озе­ро оску­де­ло.

Маль­ское озе­ро про­точ­ное из него вы­те­ка­ет ре­ка Об­дёх, ко­то­рая, пет­ляя стру­ит­ся меж хол­мов и ле­сов и впа­да­ет в Псков­ское озе­ро. В древ­но­сти яв­ля­лось вод­ным пу­тём для су­до­ход­ства аж до са­мо­го Из­бор­ска.

Вдоль обе­их сто­рон озе­ра тя­нут­ся кру­тые от­ро­ги воз­вы­шен­но­стей, по­рос­шие мел­ко­ле­сьем. На вы­со­ких бе­ре­гах на­хо­дят­ся се­ле­ния. На се­ве­ро-во­сточ­ном рас­ки­ну­лась де­рев­ня Захно­во. От­ту­да от­кры­ва­ет­ся изу­ми­тель­ная по кра­со­те па­но­ра­ма при­род­но­го ланд­шаф­та и ко­гда за­во­ра­жи­ва­ю­ще смот­ришь на все это неволь­но воз­ни­ка­ют сло­ва пес­ни: «От­то­го ль, что за­гад­ка ка­кая-то есть на зем­ле у лю­бой кра­со­ты».

04

Остатки Мальского монастыря
Открыть в оригинальном размере

На про­ти­во­по­лож­ной сто­роне озе­ра вид­ны очер­та­ния быв­ше­го древ­не­го Маль­ско­го Хри­сто-Рож­де­ствен­ско­го озе­ра мо­на­сты­ря, ос­но­ван­ным мест­ным жи­те­лем пре­по­доб­но­го Онуф­ри­ем в XV ве­ке, раз­ру­шен­ный в 1581 го­ду вой­ска­ми Сте­фа­на Ба­то­рия. В на­сто­я­щее вре­мя там со­хра­ни­лась дей­ству­ю­щая цер­ковь с по­го­стом на ко­то­ром за­кан­чи­ва­ют свой зем­ной путь по­след­ние жи­те­ли окрест­ных де­ре­вень, в том чис­ле и из де­рев­ни Захно­во.

Ис­то­ри­че­ских све­де­ний о са­мой де­ревне прак­ти­че­ски нет, есть толь­ко скуд­ные пись­мен­ные вос­по­ми­на­ния в пис­цо­вых кни­гах XVI ве­ка, да в неко­то­рых бо­лее позд­них пе­чат­ных из­да­ни­ях. Так в спра­воч­ни­ке «Спи­сок на­се­лён­ных мест псков­ской гу­бер­нии» 1885 го­да со­об­ща­ют­ся сле­ду­ю­щие све­де­ния о на­се­ле­нии Захно­во в 1870 го­ду: рас­сто­я­ние от уезд­но­го го­ро­да (Пско­ва) 34 вер­сты (рав­ной 1,06 км), чис­ло дво­ров 10, жи­те­лей 31 муж­ско­го по­ла и 33 жен­ско­го.

Про­ис­хож­де­ние на­зва­ния де­рев­ни Захно­во – неиз­вест­но. Г.Г.Тру­сман в сво­ём тру­де «Эти­мо­ло­гия мест­ных на­зва­ний Псков­ско­го уез­да» при­во­дит рас­про­стра­нен­ный ва­ри­ант про­из­но­ше­ния Зех­но­во. Он счи­та­ет, что на­зва­ние про­ис­хо­дит от эс­тон­ско­го, фин­ско­го или ли­тов­ско­го сло­ва «ре­мень». Дру­гая вер­сия свя­зы­ва­ет «Захно­во» с гла­го­лом «за­хо­вать» и при­ча­сти­ем «за­хо­ва­но», име­ю­щим в сло­ва­ре Да­ля зна­че­ние спря­тать, укрыть, за­хо­ро­нить. То­по­ни­мы с фор­ман­той —хно— бы­ли рас­про­стра­не­ны на Ру­си в XII-XVIII ве­ках, так что опре­де­лён­но сле­ду­ет, что де­рев­ня го­раз­до древ­нее сво­е­го пер­во­го упо­ми­на­ния в пись­мен­ных ис­точ­ни­ках.

01

Эстонская карта окрестностей Захново
Открыть в оригинальном размере

В два­дца­тых го­дах XX ве­ка в бур­жу­аз­ной Эс­тон­ской Рес­пуб­ли­ке в рам­ках адми­ни­стра­тив­ной ре­фор­мы де­рев­ня Захно­во бы­ла объ­еди­не­на с ря­дом рас­по­ло­жен­ной дру­гой де­рев­ней — Ми­ти­но. В этой де­ревне из вы­ше­ука­зан­но­го спра­воч­ни­ка бы­ло 5 дво­ров с чис­лом жи­те­лей 8 муж­ско­го по­ла и 15 жен­ско­го. По­сле это­го в два­дца­тые-со­ро­ко­вые го­ды де­рев­ня из­вест­на под двой­ным на­зва­ни­ем Захно­во-Ми­ти­но. Уже при Со­вет­ской вла­сти к пя­ти­де­ся­тым го­дам сло­во «Ми­ти­но» из на­зва­ния ис­чез­ло. К ней мож­но про­ехать по пло­хой про­сё­лоч­ной до­ро­ге с се­ве­ро-во­сточ­ной сто­ро­ны от де­рев­ни Со­ко­ло­во.и де­рев­ня до­ныне зо­вёт­ся «Захно­во».

Де­рев­ня Захно­во уда­ле­на от боль­шо­го пу­ти. К ней мож­но про­ехать по пло­хой про­сё­лоч­ной до­ро­ге с се­ве­ро-во­сточ­ной сто­ро­ны от де­рев­ни Со­ко­ло­во. А с юго-за­па­да от­го­ро­же­на во­да­ми Маль­ско­го озе­ра и ре­ки Об­дёх. При Эс­тон­ской Рес­пуб­ли­ке на­про­тив церк­ви в уз­кой ча­сти озе­ра был по­стро­ен мост. К нему по скло­ну спус­ка­лась уз­кая до­рож­ка, по ко­то­рой мог­ла про­ехать ло­ша­ди­ная по­воз­ка и пе­ре­прав­ля­лись к хра­му.  Но в го­ды вой­ны от­сту­па­ю­щие нем­цы в 1944 г. его взо­рва­ли. А при Со­вет­ской вла­сти его вос­ста­нав­ли­вать не ста­ли. Позд­нее са­мо на­се­ле­ние по­стро­и­ло па­ром и мно­гие го­ды им поль­зо­ва­лось. Но в 90-ые го­ды в Маль­ской празд­ник лю­ди воз­вра­ща­лись с клад­би­ща этим тра­ди­ци­он­ным пу­тём, но, ви­ди­мо, не со­блюли тех­ни­ку без­опас­но­сти на плав­сред­ствах, сде­ла­ли нерав­но­мер­ный пе­ре­груз и в ре­зуль­та­те пе­ре­вер­ну­лись. То­гда уто­ну­ло 3 че­ло­ве­ка. По­сле это­го и пе­ре­пра­ва бы­ла лик­ви­ди­ро­ва­на. Зи­мой в храм те­перь хо­дят по льду озе­ра, а ле­том через пе­ре­ход на ре­ке Об­дёх (в на­ро­де про­зван «Ку­вал­дин»).

На склоне го­ры – око­ло де­рев­ни мно­го род­ни­ков. Са­мых боль­ших три. К од­но­му хо­ди­ли ко­ро­вы на во­до­пой, в дру­гом жен­щи­ны по­лос­ка­ли бе­льё, а из тре­тье­го се­ляне бра­ли во­ду для пи­щи, но в де­ревне у мно­гих бы­ли вы­ко­па­ны и свои ко­лод­цы.

О древ­нем за­се­ле­нии здеш­них мест и со­бы­ти­ях про­ис­хо­дя­щих в те да­лё­кие вре­ме­на на­по­ми­на­ют со­хра­нив­ши­е­ся ка­мен­ные кре­сты. На се­вер­ной сто­роне де­рев­ни на вы­со­ком об­ры­ве воз­вы­ша­ет­ся древ­нее го­ро­ди­ще, ина­че мест­ное на­се­ле­ние на­зы­ва­ет Го­ро­да­че­ком. Го­ро­ди­ще по­рос­ло ле­сом, но очер­та­ния его чет­ко про­смат­ри­ва­ют­ся и сей­час. Оно охра­ня­ло вход в Маль­ское озе­ро и ко­гда страж­ни­ки с него за­ме­ча­ли, что по ре­ке идут вра­же­ские су­да, то за­кры­ва­ли вход в озе­ро сруб­лен­ны­ми де­ре­вья­ми.

Здесь же ле­жит уро­чи­ще, где по пре­да­нию рас­по­ла­гал­ся стан поль­ско­го па­на Ли­сов­ско­го. Этот аван­тю­рист как гла­сит ле­то­пись «ма­ло не че­ты­ре го­да со сво­ей бан­дой разо­рял Пе­чор­ский край, гра­бил, жёг се­ла и де­рев­ни, уни­что­жал мир­ных жи­те­лей, за­вер­шал на­бег на Из­борск и Пе­чо­ры». И с го­ре­стью  вос­кли­ца­ет об этом страш­ном вре­ме­ни ле­то­пи­сец: «на­пол­ни­лась ча­ша го­ре­сти по­лын­ная».

И те­перь по­бы­вав на этом ме­сте, гу­сто по­рос­шем ле­сом, неволь­но мыс­лен­но воз­ни­ка­ют в па­мя­ти те зло­ве­щие вре­ме­на, как раз­бой­ни­ки по­сле кро­ва­вых на­бе­гов на мир­ное на­се­ле­ние ве­се­ли­лись и пи­ро­ва­ли. По пре­да­нию в этом уро­чи­ще Ли­сов­ский за­рыл несмет­ные кла­ды и они до се­го вре­ме­ни при­вле­ка­ют кла­до­ис­ка­те­лей.

У де­рев­ни Захно­во име­ет­ся го­ра, ко­то­рая рас­по­ло­же­на с юж­ной сто­ро­ны и на­зы­ва­ет­ся «По­ро­хо­вая». По пре­да­нию её так про­зва­ли со вре­мён на­ше­ствия «Лит­вы» на Русь. То­гда вой­ска Сте­фа­на Ба­то­рия на этой го­ре устро­и­ли по­ро­хо­вой по­греб и ли­тов­цы от­сю­да об­стре­ли­ва­ли Из­борск и Маль­ской мо­на­стырь.

То,  что там дей­стви­тель­но на­хо­ди­лись ли­тов­цы под­твер­жда­ет­ся га­зет­ной ста­тьёй «Об ис­то­ри­че­ских на­ход­ках» по­ме­щён­ной в га­зе­те «Рус­ский вест­ник» от 5 ав­гу­ста 1936 го­да: «Вбли­зи де­рев­ни Захно­во-Ми­ти­но на «По­ро­хо­вой гор­ке» ху­то­ря­нин Ва­си­лий Ко­сто­пра­вов на­шёл две мо­не­ты че­кан­ки 1581 го­да. В этом го­ду Сте­фан Ба­то­рий раз­гро­мил и ра­зо­рил Маль­ской мо­на­стырь».

Го­ро­ди­ще в Захно­во от­ме­че­но тра­ди­ци­он­ны­ми для Псков­щи­ны ле­ген­да­ми о про­ва­лив­шей­ся церк­ви и вол­шеб­ном кла­де. В за­пад­ной ча­сти де­рев­ни на­хо­дит­ся се­ли­ще. Да­ти­ру­ет­ся XVI-XVII ве­ка­ми. А «Го­ро­да­чек» ещё древ­нее. Да­ти­ру­ет­ся вто­рой по­ло­ви­ной пер­во­го ты­ся­че­ле­тия на­шей эры. Все они па­мят­ни­ки ис­то­рии и куль­ту­ры мест­но­го зна­че­ния.

02

Карта масштаба 1:50000 пятидесятых годов
Открыть в оригинальном размере

Во­круг де­рев­ни ещё с дав­них вре­мён су­ще­ство­ва­ла ху­тор­ная си­сте­ма: сре­ди та­ко­вых се­вер­нее Захно­ва на раз­вил­ке до­рог Со­ко­ло­во-Боб­ко­во ху­тор так и на­зы­вал­ся Крест­ки. На­про­тив него се­ве­ро-во­сточ­нее Захно­во по до­ро­ге в Гнил­ки­но ху­тор на­зы­вал­ся Бар­ским. По­сле со­зда­ния в кон­це со­ро­ко­вых — на­ча­ле пя­ти­де­ся­тых го­дов в рай­оне кол­хо­зов с ху­то­ров на­ча­ли пе­ре­се­лять в де­рев­ню, а кто не хо­тел, те уез­жа­ли.

По до­ро­ге от Со­ко­ло­во в Захно­во сра­зу за ле­сом с ле­вой сто­ро­ны на­хо­дил­ся ху­тор Быст­ро­ва Ми­ха­и­ла, од­но­сель­чане их зва­ли Са­му­и­ло­вы­ми. У него бы­ла же­на Хав­ро­нья, ко­то­рая об­ла­да­ла да­ром во­ро­же­ния, неко­то­рых бо­лез­ней непод­власт­ных в то вре­мя ме­ди­цине.

С дет­ства пом­ню. У мо­ей ма­те­ри на но­ге об­ра­зо­вал­ся ли­шай. Он был бо­лез­нен­ный и ни что не по­мо­га­ло, а врач пря­мо ска­зал: «Ищи луч­ше баб­ку. Мы по­ка не мо­жем это ле­чить». Ей по­со­ве­то­ва­ли схо­дить в Захно­во к мест­ной зна­хар­ке. Хав­ро­нья без вся­ких ле­карств что-то по­кол­до­ва­ла, по­шеп­та­ла над боль­ным ме­стом на но­ге и мать до­мой воз­вра­ща­лась уже не чув­ствуя ни­ка­кой бо­ли. По­том всю жизнь с бла­го­дар­но­стью вспо­ми­на­ла захнов­скую Хав­ро­нью. Неве­ро­ят­но, но факт. В их се­мье бы­ли де­ти – до­че­ри Ан­на и То­ня. По­том се­мья уеха­ла в Эс­то­нию.

Даль­ше по до­ро­ге бли­же к де­ревне сле­ва сто­ял ху­тор Зо­ло­то­го­ро­ва Гри­го­рия с же­ной Сте­шей. У них бы­ло двое де­тей. Дочь Оль­га вы­шла за­муж за Гуй­да и жи­ли в Пе­чо­рах. Ра­бо­та­ла в ре­сто­ране «Русь» вах­тё­ром. Сы­на зва­ли Ни­кан­дром, но все зва­ли Ли­кан. Этот че­ло­век был ши­ро­ко из­вест­ным в окру­ге и ува­же­мым. Он не был же­нат, но мо­ло­дёжь к нему очень тя­ну­лась. Он ра­бо­тал поч­та­льо­ном по­сколь­ку хо­ро­шо знал эс­тон­ский язык, а се­то­с­ких де­ре­вень бы­ло семь то­гда, да и на­се­ле­ние бы­ло нема­ло. Он рас­ска­зы­вал, что при эс­тон­ской вла­сти мно­го вре­ме­ни ра­бо­тал у эс­тон­цев, там и осво­ил их язык. Кро­ме это­го Ни­кандр Гри­го­рье­вич под­ра­ба­ты­вал в клу­бах, сна­ча­ла в Трын­тов­ском клу­бе, а ко­гда по­стро­и­ли но­вый клуб в Со­ко­ло­во, то пе­ре­шёл ту­да.

Кро­ме все­го у него бы­ло ещё хоб­би – он гнал са­мо­гон­ку. То­гда в де­рев­нях мно­гие этим де­лом за­ни­ма­лись, не ма­ло бы­ло та­ких и сре­ди по­лу­вер­цев (се­то) как бы яв­ля­ясь кон­ку­рен­та­ми. Но Ли­кан их не бо­ял­ся, зная, что они ни­ко­гда не вы­да­дут. Гнать са­мо­гон то­гда бы­ло за­пре­ще­но, а рус­ским мог­ли до­не­сти. По­это­му Ли­ка­ну ча­сто при­хо­ди­лось гнать в при­го­ре в ле­су. Но гнал и до­ма. Хо­тя ап­па­ра­ту­ра у него бы­ла до­по­топ­ная, но са­мо­гон­ку хлеб­ную де­лал от­мен­ную.

На празд­нич­ных за­сто­льях го­сти ча­сто пред­по­чи­та­ли хлеб­ную са­мо­гон­ку, хо­тя со­вет­ская вод­ка то­гда, не в при­мер ны­неш­ней бы­ла хо­ро­шая.

Отец Ли­ка­на Гри­го­рий во­е­вал на фрон­тах Пер­вой ми­ро­вой вой­ны пу­ле­мёт­чи­ком. И уже по­том в муж­ской ком­па­нии ино­гда в спо­рах бил се­бя ку­ла­ком в грудь и кри­чал: «Не трожь­те ме­ня! Я ни­ко­ла­ев­ский сол­дат, та­рак­тер­ный».

По­сле смер­ти ро­ди­те­лей он мно­го лет жил один. Но ко­гда поч­то­вое от­де­ле­ние сго­ре­ло в Со­ко­ло­ве, а по­том и его дом так­же сго­рел, он ку­пил квар­ти­ру в Пе­чо­рах на ули­це Гор­ной и в оди­но­че­стве жил в ней до кон­ца сво­их дней.

На­про­тив Ли­ка­на бли­же к де­рев­ни жи­ла се­мья Ло­ди­ка Ива­на с же­ной Ма­ри­ей. У них бы­ло чет­ве­ро де­тей: Пётр, Оль­га, Алек­сей и Алек­сандр. Из-за мно­го­сло­вия са­мо­го Иван про­зва­ли Ша­ла­пут. Од­на­ко од­но­сель­чане к его ре­чам при­слу­ши­ва­лись по­сколь­ку он хо­ро­шо раз­би­рал­ся в сель­ско­хо­зяй­ствен­ных ме­ха­низ­мах и мог дать цен­ный со­вет. Ино­гда его ре­пли­ки в де­ревне ста­но­ви­лись афо­риз­ма­ми, на­при­мер, «Мань­ка, зверь, дер­жись!». Про­из­не­сённ­ное од­на­жды, ко­гда они с же­ной пе­ре­плы­ва­ли Маль­ское озе­ро на ды­ря­вой ка­мей­ке (это два вы­долб­лен­ных брев­на вро­де ко­ры­та, со­еди­нён­ных вме­сте на­по­до­бие ка­та­ма­ра­на).

Из де­тей в на­сто­я­щее вре­мя жи­вёт в Пе­чо­рах Оль­га, а дом про­дан ка­ко­му-то ле­нин­град­цу.

Да­лее неда­ле­ко от Ло­ди­ка жи­ла Зоя Мол­ча­но­ва. У неё был пер­вый муж Ту­ма­нов Сте­пан и от него име­ла двух сы­но­вей Вла­ди­ми­ра и Ива­на. Но Сте­па­на во вре­мя вой­ны нем­цы рас­стре­ля­ли и Зоя вто­рой раз вы­хо­дит за Мол­ча­но­ва Алек­сея от ко­то­ро­го ро­ди­ла чет­ве­рых: Пет­ра, Ни­ко­лая, Ан­то­ни­ну и Га­ли­ну. В де­ревне их ча­ще на­зы­ва­ли по име­ни ма­те­ри – Зо­и­ны. По­след­няя дочь Га­ли­на вы­шла за­муж в Ро­го­во за Пе­келё­ва и вско­ре пе­ре­еха­ла жить в Вяр­ска. Сы­но­вья Ту­ма­но­ва Сте­па­на Вла­ди­мир и Иван уеха­ли в Тар­ту.

Ко­гда умер­ла Зоя у Алек­сея Мол­ча­но­ва, он вто­рой раз же­нил­ся на Ека­те­рине из Ко­вяз­ло­во. Ко­то­рая по­сле смер­ти Алек­сея до­жи­ва­ла свой век в оди­но­че­стве в Захно­ве. По­ка не про­да­ли всё хо­зяй­ство.

Неда­ле­ко от Зо­и­ных жи­ла се­мья Удач­но­го Ни­ки­ты Алек­се­е­ви­ча с же­ной Ма­ри­ей Кузь­ми­нич­ной. У них бы­ло три сы­на: Ми­ха­ил, Ни­ко­лай и Вла­ди­мир. Вла­ди­мир Ни­ки­тич в на­сто­я­щее вре­мя жи­вёт в Пе­чо­рах.  Он мно­го рас­ска­зал о сво­ей де­ревне и лю­дях. Что пе­ре­жил сам и что оста­лось в па­мя­ти из вос­по­ми­на­ний сво­их ро­ди­те­лей.

Пе­ри­од вой­ны по воз­рас­ту не мог сам пом­нить, но пом­нил рас­сказ сво­е­го от­ца. В июле 1944 го­да к Удач­но­му при­шёл немец и на пло­хом рус­ском язы­ке пре­ду­пре­дил, что ес­ли при­еду­ет к ним ка­ра­те­ли, то не спо­рить с ни­ми, ина­че бу­дет ху­же. Но луч­ше уве­сти в лес «ви­нью» (сви­нью), и му-у (ко­ро­ву). Уви­дев от­цов­ские хро­мо­вые са­по­ги тут же свои сбро­сил и обул их. Отец пы­тал­ся воз­ра­зить, но немец по­ка­зал на свой «валь­тер», ви­ди­мо, бы­ла пла­та за со­вет. Уви­дев во дво­ре кур на­чал по ним стре­лять. В это вре­мя Во­ло­дя с ма­те­рью пря­та­лись в овра­ге при­го­ра. С пра­во­бе­ре­жья Маль­ско­го озе­ра и ре­ки Об­дёх нем­цы не ве­ли бо­е­вых дей­ствий. Здесь они от­ве­ли свои вой­ска за ре­ку Об­дёх и за­кре­пи­лись на ли­нии «Ма­ри­ен­бург». Бои шли с ле­вой сто­ро­ны озе­ра и вид­но бы­ло как охва­че­на ог­нём де­рев­ня Ро­го­во и взме­та­лись к небу ог­нен­ные стол­бы взры­вов немец­ких скла­дов.

В шко­лу Вла­ди­мир по­шёл по­сле окон­ча­ния вой­ны в пер­вый класс на­чаль­ной шко­лы в де­ревне Мок­ши­но. Но из-за пло­хо­го зре­ния учё­ба шла пло­хо. И он пе­ре­стал хо­дить в неё. К нему при­шла учи­тель­ни­ца Рем­нё­ва Ан­то­ни­на Ива­нов­на и спро­си­ла: «Во­ло­дя, ты по­че­му в шко­лу не хо­дишь?». «Я пло­хо в ней ви­жу», — от­ве­тил он. Через неко­то­рое вре­мя учи­тель­ни­ца пред­ло­жи­ла от­цу от­дать Во­ло­дю в спе­ци­аль­ную шко­лу для сла­бо­ви­дя­щих и сле­пых, где учи­ли по си­сте­ме Брай­ля чи­тать паль­ца­ми. Но отец от­ка­зал­ся. Бы­ла та­кая шко­ла то­гда в Пе­чор­ском рай­оне. Вро­де в Боб­ро­во. Точ­но он не пом­нит.

Ре­ши­ли по­про­бо­вать от­дать в Маль­скую шко­лу в ко­то­рой воз­мож­но бы­ло свет­лее. Од­но неудоб­ство: хо­дить на­до бы­ло оги­бать с юга Маль­ское озе­ро, или пе­ре­плы­вать на ка­мей­ки через него. Про­ще бы­ло зи­мой по льду. Успеш­но за­кон­чив шко­лу в Ма­лах 2-3-4 клас­сы, вновь по­шёл в Мок­шин­скую шко­лу. По­сле её окон­ча­ния по­про­бо­вал хо­дить в Миль­цев­скую шко­лу, но из-за её даль­но­сти и дру­гих об­сто­я­тельств боль­ше не уда­лось учить­ся.

По­лу­чить боль­ше об­ра­зо­ва­ние Вла­ди­ми­ру не при­шлось. За­то при­об­рел кре­стьян­ские на­вы­ки. Ра­но на­учил­ся па­хать на коне плу­гом, со­хой, бо­ро­нить, ко­сой ко­сить тра­ву и мно­гим дру­гим на­вы­кам, без ко­то­рых не об­хо­ди­лась ни од­на кре­стьян­ская се­мья.

С об­ра­зо­ва­ни­ем кол­хо­за ему всё это при­го­ди­лось. И па­хать на коне, встав в ряд с му­жи­ка­ми на кол­хоз­ном по­ле, и се­ять вруч­ную. Ведь по­сле ра­зо­рен­ной вой­ной стране на се­ле труд пер­во­на­чаль­но пре­об­ла­дал руч­ной. В на­сто­я­щее вре­мя по­чти ни­кто не уме­ет па­хать плу­гом и тем бо­лее его на­стра­и­вать. Мо­ло­дёжь над этим сме­ёт­ся, го­во­ря: «Это про­шлый век». Но пе­ред этим все про­шлые ве­ка му­жик кре­стьян­ский кор­мил це­лую стра­ну. Труд де­ре­вен­ский кор­мил це­лую стра­ну, да и жизнь там труд­ная и рас­слаб­лять­ся в ней нель­зя, по­то­му что жиз­ни без му­жиц­ко­го тру­да на зем­ле не бу­дет и неда­ром по­эты вос­пе­ва­ют: «Де­рев­ня моя до­ро­гая, кор­мя­щая мать го­ро­дов».

Ра­бо­та есть ра­бо­та, а мо­ло­дость тре­бо­ва­ла своё: по­ве­се­лить­ся, по­тан­це­вать. А как это без му­зы­ки? По­это­му по­чти во всех де­рев­нях бы­ли гар­мо­ни­сты и да­же по несколь­ко. Гар­монь по­ис­ти­не де­ре­вен­ский ин­стру­мент. С его рез­ко-звон­ки­ми од­но­то­наль­ны­ми ла­да­ми ве­се­ли­ли ду­шу, под­ни­ма­ли на­стро­е­ние у лю­дей. Сво­и­ми пе­ре­бо­ра­ми в ру­ках вир­ту­о­зов этот ин­стру­мент по звон­ко­сти зву­ка не име­ет се­бе рав­ных и по­рож­да­ет у мно­гих же­ла­ние на­учить­ся иг­рать на гар­мош­ке. В де­рев­нях по­чти все гар­мо­ни­сты иг­ра­ют на слух. Вот это же­ла­ние за­ро­ди­лось у Во­ло­ди Удач­но­го. Ку­пил гар­мош­ку у Коль­ки Звез­де­на из Пис­конь. И на­учил­ся иг­рать, а пот­мо стал хо­дить со сво­ей хром­кой в Трын­тов­ский клуб, где под его му­зы­ку мо­ло­дёжь тан­це­ва­ла, пля­са­ла и ела.

У него и сей­час в Пе­чо­рах хра­нит­ся гар­мош­ка, тре­тья по счё­ту. И сыг­рать ино­гда мо­жет. Здо­ро­вье в своё вре­мя не поз­во­ли­ло Вла­ди­ми­ру Ни­ки­ти­чу при­об­ре­сти нуж­ную спе­ци­аль­ность на се­ле. Же­нив­шись на де­вуш­ке из де­рев­ни За­дре­бье Нине Ко­ло­сов­ской, они пе­ре­еха­ли жить в Пе­чо­ры, где Вла­ди­мир стал ра­бо­тать в ВОС. Сей­час на за­слу­жен­ном от­ды­хе. У него пре­крас­ные де­ти, вну­ки, есть и пра­вну­ки. Ещё жив стар­ший брат Ми­ха­ил, ко­то­рый жи­вёт в Тар­ту.

Отец Вла­ди­ми­ра Удач­но­го Ни­ки­та был хо­ро­шим ма­сте­ром по ва­ля­нию ва­ле­нок. С по­доб­ны­ми за­ка­за­ми к нему об­ра­ща­лись се­ляне. Он при­ни­мал их, но вы­пол­нял с боль­шой осто­рож­но­стью, так как по­доб­ной ком­мер­ци­ей в Со­вет­ском Со­ю­зе за­ни­мать­ся за­пре­ща­лось.

В Захно­ве жил ещё та­кой уме­лец Быст­ров Ва­си­лий. Но его ва­лен­ки бы­ли ху­же, он в шерсть до­бав­лял раз­ные при­ме­си. Его сын Вла­ди­мир жил при­ма­кой на Ва­ши­ной го­ре и он умел ва­лять ва­лен­ки, но де­лал их луч­ше сво­е­го от­ца.

Брат Вла­ди­ми­ра Удач­но­го Ни­ко­лай за­вёл се­мью, по­стро­ил дом в Захно­во. Же­ну взял На­деж­ду из се­мьи Во­ло­со­вых из де­рев­ни Гнил­ки­но. У него бы­ла един­ствен­ная дочь Та­ня, ко­то­рая вы­шла за­муж в Ле­нин­гра­де за ху­дож­ни­ка. Ро­ди­те­ли её умер­ли. Дом в де­ревне пу­сту­ет.

У Удач­но­го Ни­ки­ты Алек­се­е­ви­ча был ещё один брат Ми­хи­ал и сест­ра Оль­га. Ко­гда при Эс­то­нии на­ча­ли кре­стья­нам да­вать фа­ми­лии Ми­ха­ил взял фа­ми­лию Ма­як, а Ни­ки­та не за­хо­тел за­со­рять де­рев­ню Ма­я­ка­ми и взял фа­ми­лию Удач­ный.

Ма­як Ми­ха­ил от­де­лил­ся и стал жить са­мо­сто­я­тель­но. Он же­нил­ся на Ека­те­ри­на из се­мьи Ти­мо­ши­ных. Они вы­рас­ти­ли двух сы­но­вей Ива­на и Ни­ко­лая. Иван вы­учил­ся на трак­то­ри­ста и стал класс­ным ме­ха­ни­за­то­ром в кол­хо­зе. По­сле ко­гда за­вёл се­мью и пе­ре­ехал в Пе­чо­ры и стал ра­бо­тать в ПМК-4, а по­том уехал жить в Эс­то­нию. О нём и там хо­ро­шо от­зы­ва­лись.

Вто­рой сын Ни­ко­лай остал­ся слу­жить в ар­мии на Се­ве­ре в ка­че­стве пра­пор­щи­ка, за­тем при­е­хал в Пе­чо­ры, где жизнь у него не на­ла­ди­лась. Ещё до ар­мии Ни­ко­лай гу­лял с фельд­ше­ром Та­сей Пуш­ка­рё­вой, ко­то­рая ра­бо­та­ла в Гнил­ки­но. Но она не до­жда­лась его из ар­мии и вы­шла за­муж.

Вер­нув­шись из ар­мии сна­ча­ла ра­бо­тал в рай­по ме­ха­ни­ком, по­том пе­ре­шёл в ПМК-4. Од­на­жды его по­сы­ла­ют в ко­ман­ди­ров­ку на се­вер. Но там при неиз­вест­ных об­сто­я­тель­ствах был убит бан­ди­том. Его труп при­вез­ли хо­ро­нить в Пе­чо­рах.

Дочь Удач­но­го Ни­ки­ты Оль­га вы­шла за­муэ за Кеб­ри­на Ива­на в де­рев­ню Ва­ши­на Го­ра. У них в се­мье был един­ствен­ный сын и по­че­му-то его зва­ли Вань­тик. Сам Иван Кеб­рин од­но вре­мя был пред­се­да­те­лем кол­хо­за «Ма­як». За­тем они свой ху­тор про­да­ли и уеха­ли жить в Пе­чо­ры, а сын пе­ре­ехал в Тар­ту.

Алек­сандр Ма­як был же­нат на Ма­рии, взя­той из Гнил­ки­но из мно­го­дет­ной се­мьи Во­ло­со­вых. В Захно­ве их боль­ше зва­ли Ги­ба­ли­ны. Про­зви­ще это по­яви­лось ещё ко­гда Алек­сандр хо­дил в шко­лу. У него бы­ла при­выч­ка на уро­ках сги­бать­ся. Од­на­жды учи­тель­ни­ца ему сде­лал за­ме­ча­ние: «Са­ша, что ты всё ги­ба­ешь­ся как Ги­ба­лин?» Это ре­бя­там по­нра­ви­лось и его ча­сто ста­ли звать «Ги­ба­лин», ко­то­рое со­хра­ни­лось на всю жизнь. У них в се­мье де­ти: сын Ни­ко­лай и дочь Ва­лен­ти­на. Дочь Ва­ля окон­чи­ла пе­да­го­ги­че­ский ин­сти­тут и пре­по­да­ва­ла в Но­во-Из­бор­ской сред­ней об­ще­об­ра­зо­ва­тель­ной шко­ле. Но по­том вы­нуж­де­на бы­ла пре­кра­тить пе­да­го­ги­че­скую де­я­тель­ность и те­перь ез­дит ра­бо­таь на пти­це­фаб­ри­ку в  Тям­шу. Она за­му­жем за Со­ро­ки­ным и жи­вёт в Сен­но.

Сын Ни­ко­лай жи­вёт в Но­вом Из­бор­ске. Он же­нат на Хе­лью, де­вуш­ке из се­мьи се­то, жив­ших в де­ревне Со­ко­ло­во.

В Захно­во жи­ла тре­тья по род­ству Удач­ным се­мья Ма­як Ти­мо­фея с же­ной На­стей. У них бы­ла кра­си­вая дочь Оля и сын Вла­ди­мир, ко­то­рый же­нив­шись уехал с же­ной жить в Ка­ли­нин­град.

В де­ревне жи­ла се­мья Шлях­то­ва Ива­на Алек­се­е­ви­ча. У него бы­ла же­на Та­тья­на. У них в в се­мье бы­ло два сы­на и од­на дочь. К со­жа­ле­нию, как их зва­ли не пом­нят ни­кто из опро­шен­ных. Из­вест­но, что один сын окон­чил Ле­нин­град­скую лес­ную ака­де­мию, но он тра­ги­че­ски по­гиб. Где осталь­ные сын и дочь неиз­вест­но. Иван Алек­се­е­вич ра­бо­тал лес­ни­ком. У него бы­ла од­на ру­ка, вто­рой ли­шил­ся по мо­ло­до­сти. Из-за ма­лень­ко­го ро­ста его в де­ревне зва­ли «Ка­ран­даш».

По­чти в кон­це де­рев­ни жил Юде­нич Сте­пан. У него был сын Ни­кандр. Сам Сте­пан ав­тор на­зва­ния пер­во­го кол­хо­за в де­ревне Захно­во. Ко­гда со­зда­вал­ся кол­хоз он пер­вым пред­ло­жил на­звать его «Захнов­ские гор­ки».

Ещё в де­ревне жи­ла се­мья Свет­лов­ско­го Си­мео­на с же­ной Ека­те­ри­ной. У них был сын Вла­ди­мир. Сам Си­ме­он ра­бо­тал в кол­хо­зе. Од­на­жды на гру­жё­ной се­ном ав­то­ма­шине си­дел на вер­ху. Воз не был да­же пе­ре­тя­нут ве­рёв­кой. На по­во­ро­те ма­ши­ну силь­но кач­ну­ло и Си­ме­он ни за что не дер­жась сле­тел с вы­со­ко­го во­за и уда­рил­ся го­ло­вой о зем­лю. Его увез­ли в Псков, где он скон­чал­ся. В до­ку­мен­те на­пи­са­ли при­чи­ну смер­ти «упал с кры­ши». В прав­ле­нии кол­хо­за скры­ли прав­ду, ко­то­рая гро­зи­ла ко­му-то ста­тьёй «о на­ру­ше­нии тех­ни­ки без­опас­но­сти при пе­ре­воз­ке гру­зов, по­влек­шая за со­бой смерть».

В кон­це де­рев­ни сле­ва от до­ро­ги жи­ла Дем­ки­на Ан­на. Её пер­во­го му­жа по­че­му-то зва­ли од­но­сель­чане Ось­кой, хо­тя его имя Сте­пан. Так за ни­ми и оста­лось на­зва­ние Оси­хи­ны.

Вто­рой муж у неё был не мест­ный из приш­лых. Зва­ли его Быч­ков Ми­ха­ил Ива­но­вич. За его усы и схо­жесть в де­ревне зва­ли Ста­лин. У него то­же ока­за­лась тра­ги­че­ская судь­ба. Ра­бо­тая в кол­хо­зе на ов­чарне, он па­рил кар­тош­ку, но из-за вет­хо­сти зда­ния неожи­дан­но рух­нул по­то­лок и его уби­ло.

Да­лее за Ма­як спра­ва к кон­цу де­рев­ни жи­ла се­мья Мол­ча­но­ва Фё­до­ра Ни­ко­ла­е­ви­ча с же­ной Алек­сан­дрой Ва­си­льев­ной, урож­ден­ной Го­лу­бе­вой из де­рев­ни Да­вы­дов Ко­нец. Ко­гда Фё­дор же­нил­ся, он не за­хо­тел жить стес­нен­ным в ма­ло­зе­мель­ной се­мье. Пе­ред этим Фё­дор слу­жил 11 ме­ся­цев в эс­тон­ской ар­мии и по зна­ком­ству уехал с мо­ло­дой же­ной под Вал­гу. Там они пе­ред вой­ной по­стро­и­ли но­вый дом, где ро­ди­лась дочь Зи­на. Ко­гда на­ча­лась вой­на нем­цы об­лю­бо­ва­ли их дом. Вы­гнав хо­зя­ев, устро­и­ли там штаб.

В 1944 го­ду под на­по­ром со­вет­ских войск нем­цы ста­ли го­то­вит­ся к от­ступ­ле­нию. Они ска­за­ли, что дом бу­дет со­жжен. На все прось­бы хо­зя­ев нем­цы не от­ре­а­ги­ро­ва­ли. Утром,  при­дя на ме­сто, те уви­де­ли вме­сто него толь ды­мя­щу­ю­ся тру­бу.

По­сле осво­бож­де­ния Эс­то­нии от фа­ши­стов Фё­дор Ни­ко­ла­е­вич был при­зван в ар­мию и во­е­вал до кон­ца вой­ны, а по­том про­дол­жал служ­бу в Тал­лине, ку­да при­ез­жа­ла на сви­да­ние к му­жу Алек­сан­дру с доч­кой. По­сле де­мо­би­ли­за­ции вновь воз­вра­щать­ся на пе­пе­ли­ще не за­хо­те­ли и при­е­ха­ли в от­чий дом в Захно­во. Здесь у них ро­дил­ся сын Алек­сей.

Зи­на­и­да Фё­до­ров­на рас­ска­за­ла, что в шко­лу в 1-ый класс при­шлось хо­дить да­ле­ко оги­бая с юга Маль­ское озе­ро и поды­ма­лись в го­ру в де­рев­ню Ма­лы, где и бы­ла шко­ла. В 2-3-4 класс по­шла в со­сед­нюю де­рев­ню Мок­ши­но уже зна­чи­тель­но бли­же. Да­же пом­нит свою уи­чтель­ни­цу Рем­не­ву Ан­то­ни­ну Ива­нов­ну. В 5-6 клас­сы ста­ла хо­дить за 7 км в Миль­цев­скую се­ми­лет­нюю шко­лу. Од­на из учи­тель­ниц бы­ла Уша­ко­ва Алек­сандра Про­ко­фьев­на. Седь­мой класс за­кан­чи­ва­ла в Мит­ко­виц­кой шко­ле, где за ди­рек­то­ра бы­ла Пет­ри­ко­ва Ида Гри­го­рьев­на. Этот год при­шлось Зине жить у ба­буш­ки в Да­вы­до­вом Кон­це.

Осталь­ные стар­шие клас­сы 8-9-10 за­кан­чи­ва­ла в Но­во-Из­бор­ской шко­ле. По­сле окон­ча­ния Ве­ли­ко­лук­ско­го тех­ни­ку­ма Зи­на в 60-ые го­ды вы­шла за­муж за Олеск Ни­ко­лая Осволь­до­ви­ча в Пе­чо­ры. Брат Алек­сей по­сле служ­бы в ар­мии стал ра­бо­тать в свя­зи. Это был на де­ревне пер­вый пля­сун. В клуб он все­гда при­хо­дил в га­ли­фе, хро­мо­вых са­по­гах, на го­ло­ве кар­туз и все­гда на­чи­нал с пляс­ки. Гар­мо­ни­сты, зная его ма­не­ру, на­чи­на­ли иг­рать ка­кую-то пля­со­вую. Он тра­ги­че­ски по­гиб при пе­ре­пра­ве на Маль­ском озе­ре, ко­гда пе­ре­вер­нул­ся па­ром К несча­стью он за свою жизнь не на­учил­ся пла­вать, от­то­го и по­то­нул.

Вспо­ми­нал Во­ло­дя Удач­ный, что ко­гда мо­ло­дёжь ле­том на­чи­на­ла ку­пать­ся, то при­гла­ша­ли и Алек­сея Мол­ча­но­ва вме­сте с ни­ми. Но он все­гда от­ве­чал: «Нет, я луч­ше на бе­ре­гу по­си­жу. На вас по­смот­рю». Вид­но бы­ло так пред­на­чер­че­но судь­бой.

Пе­ред Мол­ча­но­вым жи­ла се­мья Цвет­ко­ва Алек­сея с же­ной Ду­ней. У них бы­ли де­ти: дочь Оль­га бы­ла за­му­жем в Гнил­ки­но за Стру­ко­ва. Бы­ла и вто­рая дочь Ма­ня и ещё сы­ны Ва­лен­тин, Пётр, Алек­сей, Иван.

Стар­ший сын Ва­лен­тин был же­нат на Ку­вал­ди­ной доч­ке На­де. Ра­бо­тая в кол­хо­зе, он был по­слан на ма­шине за ка­ким-то то­ва­ром в Псков. Но там про­и­шёл тра­ги­че­ский слу­чай – его сби­ла на­смерть ма­ши­на.

А пе­ред Цвет­ко­вым жил Цве­точ­кин Ва­си­лий Ва­си­лье­вич с же­ной На­деж­дой, но де­тей у них не бы­ло. В де­ревне его зва­ли Да­ни­лин. Лю­бил ло­вить уклей­ку в ре­ке Об­дёх, ко­то­рую су­шил, а по­том ели как су­ше­ный сне­ток.

При Эс­то­нии он имел льно­мял­ку, ве­ял­ку, гра­бил­ку и кон­ную льно­ко­сил­ку. По­сле вой­ны уже при Со­вет­ской вла­сти, ко­гда ста­ли со­зда­вать­ся в рай­оне кол­хо­зы на­ча­лись рас­ку­ла­чи­ва­ния наи­бо­лее за­жи­точ­ных кре­стьян с от­прав­кой в Си­бир, Удач­ный Ни­ки­та ска­зал ему: «Ва­си­лий, сдай доб­ро­воль­но своё иму­ще­ство в кол­хоз, ина­че не ми­но­вать бе­ды.», Ва­си­лий Ва­си­лье­вич по­слу­шал его. Всё это своё иму­ще­ство сдал на об­ще­ствен­ный двор вме­сте с ло­ша­дью и сам всту­пил в кол­хоз.

В Захно­ве ещё жи­ла наи­бо­лее ти­ту­ло­ван­ная се­мья Гор­де­е­ва Сте­па­на с же­ной По­ли­ной Ши­ло­вой. Сам Сте­пан был морд­вин. От­ку­да он взял­ся те­перь ни­кто не мо­жет при­пом­нить. Он был гра­мот­ный и яв­лял­ся пред­се­да­те­лем Гнил­кин­ско­го сель­со­ве­та.

Во вре­мя рас­ку­ла­чи­ва­ния ему при­хо­ди­лось по дол­гу служ­бы в этом участ­во­вать. Остав­ше­е­ся иму­ще­ство де­пор­ти­ро­ван­ных Гор­де­ев сво­зил в са­рай к Шлях­то­ву Ива­ну и по­том раз­да­вал ма­ло­иму­щим. Удач­ный Вла­ди­мир рас­ска­зы­вал, что Гор­де­ев Сте­пан пред­ла­гал и его от­цу что-ни­будь из это­го по­до­брать для ре­бя­ти­шек, но он на­от­рез от­ка­зал­ся ска­зав, что всё это по­ли­то сле­за­ми несчаст­ных уве­зён­ных лю­дей. Я ни­че­го из это­го не возь­му.

Сте­пан Гор­де­ев хо­ро­шо иг­рал на гар­мош­ке и лю­бил на­иг­ры­вать свои мор­дов­ские стра­да­ния. В даль­ней­шем он со сво­ей По­ли­ной уехал в род­ную Ру­за­ев­ку Мор­дов­ской АССР. Об их де­тях ни­кто из опро­шен­ных не пом­нит.

В са­мом кон­це де­рев­ни жил Ко­сто­пра­вов Пётр с же­ной Оль­гой. В кол­хо­зе он бы­вал и бри­га­ди­ром, и за­в­фер­мой. У них в се­мье бы­ло два сы­на Вла­ди­мир, ко­то­рый в на­сто­я­щее вре­мя жи­вёт в Тар­ту, и Алек­сей. Судь­ба по­след­не­го неиз­вест­на. По­го­ва­ри­ва­ют, что он уехал с цы­ган­ским та­бо­ром, ко­то­рый од­но вре­мя рас­по­ла­гал­ся в де­ревне Со­ко­ло­во.

Так­же в де­ревне жи­ла се­мья Кузь­ми­че­вых. У них бы­ла дочь Еле­на и сын Ни­ко­лай. Он хо­ро­шо иг­рал на трех­ряд­ке. Это гар­монь с осо­бы стро­ем. Од­на та же кла­ви­ша на кла­ви­а­ту­ре из­да­ёт раз­ные по вы­со­те зву­ки при рас­тя­же­нии и сжа­тии ме­ха. По­это­му, да­же умея иг­рать на про­стой хром­ке, на трех­ряд­ке сра­зу не сыг­ра­ешь.

Ни­ко­лай ча­сто на гу­ля­нье хо­дил со сво­ей трёх­ряд­кой и да­же со­чи­нял ча­стуш­ки, на­при­мер: «На Гнил­ки­но хо­дить / пе­ри­ла бе­ло-си­ние / грех там де­вок не лю­бить / боль­но уж кра­си­вые». Но де­ви­чья кра­со­та сыг­ра­ла ему злую шут­ку. Он же­нил­ся на кра­са­ви­це Оль­ге Ма­як и уеха­ли жить в Тар­ту. Там она сню­ха­лась с ка­ким-то чёр­ным ха­ха­лем из Ле­нин­гра­да и ука­ти­ла в се­вер­ную сто­ли­цу.

Кро­ме это­го он был за­яд­лый ры­бак и охот­ник. Од­на­жды зи­мой он по­шёл на охо­ту с дру­гим охот­ни­ком из де­рев­ни Цве­точ­ки­ным Ва­си­ли­ем, ко­то­рый был ма­ло­опыт­ный, да к то­му же ещё и трус­ли­вый. А тут неда­ле­ко от него вы­бе­жал волк. Ни­ко­лай Кузь­мин кри­чит: «Ва­си­лий, стре­ляй!» А у него от стра­ха ру­ки за­тряс­лись. Зверь стал уда­лять­ся, а вы­стрел Кузь­ми­че­ва ему в след толь­ко ра­нил и тот убе­жал остав­ляя на сне­гу кап­ли кро­ви. По­том де­ре­вен­ские ре­бя­тиш­ки бе­га­ли смот­реть на это.

В Захно­ве жил Быст­ров­ский Ко­ля. В де­ревне зва­ли Ко­тик. Бы­ла ещё се­мья Ши­ло­вых, о ко­то­рой не от ко­го со­брать све­де­ний. Из­вест­ны По­ли­на, вы­шед­шая за Гор­де­е­ва, да Ан­на, ко­то­рая бы­ла от­да­на за­муж в Виш­ня­ко­во за Ва­си­лия Го­ро­ва.

По­гиб­ший на фрон­те 16.09.1944 го­да Ши­лов Иван Ива­но­вич 1921 г.р. оче­вид­но яв­лял­ся бра­том се­стёр По­ли­ны и Ан­ны се­мьи Ши­ло­вых. Вот и всё, что из­вест­но об этой се­мье.

Вой­на свой кро­ва­вый след оста­ви­ла и в де­ревне Захно­во. Са­мой пер­вой жерт­вой стал Мол­ча­нов Сте­пан Ни­ко­ла­е­вич 1919 г.р., уби­тый 3 июля 1941 го­да. Кузь­ми­чев Иван Гри­го­рье­вич умер от ран 26 де­каб­ря 1942 го­да. Без ве­сти про­па­ли в 1944 го­ду Дуб­ров­ский Иван Фё­до­ро­вич и Пташ­кин Алек­сей Ва­си­лье­вич. По­след­ним скорб­ный спи­сок жертв вой­ны за­вер­ша­ет Ба­лаб­кин Ни­ко­лай Ми­хай­ло­вич 1923 г.р., умер­ший 16 фев­ра­ля 1943 го­да от ран в Ле­нин­гра­де. По­хо­ро­нен на Пис­ка­рев­ском клад­би­ще.

На­до скло­нять го­ло­вы пе­ред те­ми людь­ми, кто в го­ды вой­ны на ок­ку­пи­ро­ван­ной фа­ши­ста­ми тер­ри­то­рии не сми­рил­ся с тем, что враг ве­ро­лом­но при­шёл на на­шу зем­лю и стал уби­вать лю­дей и разо­рять на­шу стра­ну, и они го­то­вы бы­ли пой­ти на борь­бу с гит­ле­ров­ца­ми и за­пи­сы­ва­лись в от­ря­ды на­род­ных мсти­те­лей.

Это бы­ли на­сто­я­щие пат­ри­о­ты сво­ей Ро­ди­ны. Но их враг бо­ял­ся, от­сле­жи­вал та­ких и уни­что­жал, ис­поль­зуя про­во­ка­то­ров. Так в Захно­ве по­гиб­ли два бра­та Ту­ма­но­вы Сте­пан и Си­ме­он. Но преж­де, чем рас­стре­лять их в Тал­лин­ской тюрь­ме их под­верг­ли звер­ским пыт­кам. У них все паль­цы бы­ли си­ни­ми на ру­ках от иго­лок, ис­поль­зо­ван­ных фа­ши­ста­ми. Это уже по­сле вой­ны рас­ска­зал Бой­цов из де­рев­ни Боб­ко­во.

Вой­на был окон­че­на, но зем­ля про­дол­жа­ла ещё во­е­вать. Остав­ши­е­ся по­сле бо­ёв взры­во­опас­ные пред­ме­ты при­вле­ка­ли мо­ло­дёжь. В Захно­ве по­до­рва­лось два пар­ня, по­пы­тав­ших­ся в ле­су ок­ло Ку­вал­ди­но­го мост­ка разо­брать остав­лен­ные нем­ца­ми бо­е­при­па­сы. С ни­ми шёл и брат Удач­но­го Вла­ди­ми­ра Ми­ха­ил. Но узнав за­чем идут на­от­рез от­ка­зал­ся. Это и спас­ло ему жизнь.

В де­ревне Захно­во не бы­ло бо­га­тых, в ос­нов­ном бед­ное на­се­ле­ние. Зем­ли бы­ли ма­ло­пло­до­род­ные и немно­го. Ле­сов то­же бы­ло ма­ло. Да­же при­гор, по­рос­ший мел­ко­ле­сьем де­ли­ли на по­ло­сы и раз­да­ва­ли се­мьям по жре­бию для за­го­тов­ки дров. При этом от­хо­дов не бы­ло. Да­же суч­ки ру­би­ли и пу­ко­ва­ли. Всё шло топ­ли­во.

Кре­стьяне в ос­нов­ном за­ни­ма­лись вы­ра­щи­ва­ни­ем зер­но­вых, льна и раз­ве­де­ни­ем ско­та. Зер­но во­зи­ли мо­лоть на 3 мель­ни­цы, по­стро­ен­ных на ре­ке Об­дёх бра­тья­ми По­роск. Ос­нов­ной до­ход се­мьям да­вал вы­ра­щен­ный лён, ко­то­рый сда­ва­ли куп­цам в Пе­чо­рах.

В цар­ское вре­мя школ не бы­ло и на­се­ле­ние в де­ревне бы­ло сплошь негра­мот­ным. При Эс­то­нии по­ло­же­ние с обу­че­ни­ем несколь­ко улуч­ши­лось, но всё рав­но школ бы­ло ма­ло, осо­бен­но рус­ских и захнов­ским де­тям бы­ло труд­но учить­ся из-за даль­но­сти школ. И толь­ко при Со­вет­ской вла­сти обу­че­ние де­тей несколь­ко на­ла­ди­лось.

По­сле вой­ны 1941-1945 го­дов в рай­оне в кон­це со­ро­ко­вых го­дов на­ча­ли со­зда­вать кол­хо­зы. В де­ревне Захно­во он стал на­зы­вать­ся «Захнов­ские гор­ки». Пер­вым пред­се­да­те­лем был из­бран брат Во­ло­ди Удач­но­го Ми­ха­ил. Но из-за неопыт­но­сти и мо­ло­до­сти ему по­мо­гал отец Ни­ки­та, а фак­ти­че­ски он и ру­ко­во­дил кол­хо­зом.

Пер­вым бри­га­ди­ром стал Ко­сто­пра­вов Пётр. По­том кол­хоз объ­еди­ни­ли с «Ро­ди­ной», ко­то­рым ру­ко­во­дил Жу­ков, по­сле его сли­ли с «Па­мя­тью Ильи­ча».

Глав­ные хри­сти­ан­ские празд­ни­ки де­рев­ни Захно­во: Маль­ское вос­кре­се­нье (1-е вос­кре­се­нье по­сле Пет­ра и Пав­ла) и день Он­фу­рия Маль­ско­го. Но этот празд­ник в де­ревне не празд­но­вал­ся. Ве­ру­ю­щие в этот день хо­ди­ли толь­ко в цер­ковь на Маль­ском по­го­сте. В де­ревне празд­но­ва­ли Рож­де­ство Хри­сто­во, так утвер­жда­ет Удач­ный Вла­ди­мир.

Мас­со­вых гу­ля­ний (кир­ма­шей) в Захно­ве не бы­ло. Ши­ро­ко гу­ля­ли в Маль­ское вос­кре­се­ние в Ма­лах, а на вто­рой день кир­маш был в де­ревне Ро­го­во.

Мо­ло­дёжь из Захно­ва хо­ди­ла на кир­маш в Тро­и­цу в Трын­то­во, в Ильин день в Боб­ко­во, а на вто­рой гу­ля­ли в Со­ко­ло­во. Ве­се­лить бы­ло ко­му. Гар­мо­ни­стов в де­ревне хва­та­ло.

В де­ревне Захно­во в 2000 г. воз­ник­ла цер­ков­ная об­щи­на для стро­и­тель­ства хра­ма во имя Ивер­ской ико­ны бо­жьей ма­те­ри и уже в ве­ли­кий чет­верг страст­ной сед­ми­цы 2002 г. в Захно­ве слу­жи­лась бо­же­ствен­ная ли­тур­гия.

В 2007 г. храм был пе­ре­дан в ве­де­ние Пско­во-Пе­чер­ско­го мо­на­сты­ря. В стро­и­тель­стве хра­ма ак­тив­но при­ни­мал уча­стие Бе­ля­ев Ва­ле­рий Ива­но­вич. Для него был при­об­ре­тён дом вме­сте с ко­ро­вой от Ека­те­ри­ны Мол­ча­но­вой. И вме­сте с же­ной Люд­ми­лой он про­жи­вал в нём до недав­не­го вре­ме­ни и со­дер­жал в ис­прав­но­сти храм. Несколь­ко лет на­зад в де­ревне Захно­во вес­ной от па­ла тра­вы сго­ре­ло два до­ма в том чис­ле и быв­ший Мол­ча­но­вой и те­перь Бе­ля­ев жи­вёт в обо­ру­до­ван­ной бане.

В на­сто­я­щее вре­мя ле­том рас­по­ла­га­ет­ся дет­ский пра­во­слав­ный ла­герь вос­крес­ной шко­лы Псков­ско­го-Пе­чер­ско­го мо­на­сты­ря. Здесь де­ти от­ды­ха­ют, участ­ву­ют в бо­го­слу­же­ни­ях, по­ют на все­нощ­ном бде­нии и на ли­тур­гии, несут кли­рос­ное по­слу­ша­ние.

С ос­но­ва­ния хра­ма слу­жит здесь ча­до про­то­и­е­рея Ва­лен­ти­на Мо­ра­да­со­ва – иерей Ни­ко­лай.

Сей­час в де­ревне Захно­во 15 дво­ров. 7 из них при­над­ле­жат мо­на­сты­рю и в цер­ков­ных бу­ма­гах на­зы­ва­ют­ся «Ивер­ский скит». За ми­ну­сом двух сго­рев­ших до­мов в осталь­ных жи­вут раз­ные при­ез­жие лю­ди.

Из мест­ных оста­лась од­на ба­ба Ма­ня (же­на Алек­сандра Ма­як), един­ствен­ная хра­ни­тель­ни­ца ис­то­рии Захно­во. И ес­ли она умрёт, то за­кро­ет­ся по­след­няя стра­ни­ца про­шлой ис­то­рии Захно­во. И мож­но на­чи­нать с чи­сто­го ли­ста но­вую.

Ни­ко­лай Пет­ро­вич Мат­ве­ев

Затронутые темы:
04 апреля 2016, 10:02    Редакция Заметки 0    1 0

Оставьте комментарий